Ещё восемь лет назад детская комната чаще воспринималась как упрощённая версия взрослого интерьера: яркие цвета, понятные сценарии, мебель «по возрасту» и набор базовых функций. Сегодня подход к пространству для ребёнка значительно изменился.

Мы в HLSTUDIO давно пришли к пониманию, что ребёнок — это не мини-взрослый. Это отдельная личность со своими ценностями, своим взглядом на мир и собственным способом этот мир исследовать. И наша задача — не просто обустроить ему комнату, а создать пространство, в котором эта личность сможет полностью раскрыться.

Для меня хорошая детская — это пространство, где домашнее задание не ощущается каторгой, встреча с друзьями становится праздником, а хобби — не увлечением на вечер, а частью себя.

Сегодня особенно важно уйти от поверхностных решений и клише, таких как «давайте что-нибудь яркое» и «сделайте что-нибудь современное». Вопрос создания пространства для ребёнка глубже, чем кажется. Это вопрос о том, кем растёт ребёнок, что его заряжает, чем он дышит.

Мы работаем с психологической фактурой: с ценностями, мечтами, характером. Цвет, форма, свет — всё это следствие. Сначала человек.

Запрос родителей за последние годы тоже заметно изменился. Те, кто приходит к нам, понимают: не всё, что блестит и светится, красиво. Не все тренды нужно использовать сразу. Современный родитель думает про психологию, про долгосрочность, про то, как пространство влияет на ребёнка каждый день. Это другой уровень разговора — и нам он очень нравится.

Я убеждён, что интерьер детской влияет на развитие ребёнка. Наше поколение выросло в определённых пространствах, и эти пространства нас сформировали. Сейчас мы создаём следующее поколение. Каждая детская, которую мы проектируем, — это попытка настроить маленького человека на получение удовольствия от жизни и максимальное раскрытие себя. Это звучит громко, но именно так я об этом думаю.

Два проекта HLSTUDIO, о которых я хочу рассказать, показывают два разных подхода к современной детской комнате. Один построен на эмоциональном минимализме и мягкой архитектурности, второй — на immersive-среде и эффекте полного погружения. Но оба эти проекта объединяет главное: интерьер здесь работает не только с функцией, но и с эмоциями, впечатлениями и памятью ребёнка.

Это пространство построено через архитектурную пластику, мягкие формы, спокойную палитру, интегрированный свет и ощущение визуального комфорта. Для меня это пример современной детской, которая взрослеет вместе с ребёнком и остаётся актуальной значительно дольше стандартных интерьерных сценариев.

Здесь нет визуального шума, агрессивных акцентов или прямолинейных «детских» решений.

В этом проекте особенно важна работа с мягкими линиями, арками и продуманным ритмом форм. Именно архитектурность становится главным инструментом в работе с детскими пространствами. Декоративные приёмы быстро устаревают, а архитектура остаётся актуальной значительно дольше.

Арки, пластичные линии и ритм форм работают не на уровне узнавания, а на уровне ощущения. Ребёнок не анализирует пространство рационально — он просто чувствует себя в нём спокойно, безопасно и естественно. Именно этого состояния мы и добивались.

Сегодня дизайнеры всё чаще уходят от жёсткого деления на «девчачьи» и «мальчишеские» интерьеры. И я считаю это абсолютно правильным.

Потому что никаких универсальных правил здесь не существует — есть конкретный человек.

Мы не работаем с логикой «девочка — значит розовое». Мы работаем с личностью. Иногда ребёнок в пять лет выбирает оливковый и терракоту — и это оказывается гораздо точнее любого «детского» цвета из каталога.

Я часто объясняю клиентам: мы находимся примерно на девятом сезоне сериала под названием «интерьер», а клиент только начал смотреть первую серию. Мы уже понимаем, что будет в пятом сезоне, в седьмом, и поэтому сразу предлагаем решения, которые не потеряют актуальность через несколько лет.

Розовый у нас тоже бывает — но только тогда, когда он действительно про конкретного человека, а не про стереотип.

Спокойная база, сложные природные оттенки и архитектурная цельность позволяют пространству дольше сохранять актуальность. При этом детская не выпадает из общего интерьера квартиры, а становится его естественным продолжением.

Свет — это не люстра и не бра. Свет — это атмосфера.

В детской особенно важно, как он работает в течение дня: утром мягко будит, вечером помогает успокоиться, во время игры создаёт нужное настроение.

Когда свет интегрирован в архитектуру, он становится почти незаметным, но при этом очень ощутимым. Именно это состояние мы называем «мягкой средой». Ты не видишь, откуда исходит свет, ты просто чувствуешь себя хорошо.

Я считаю, что детская — это не декорация к возрасту. Это пространство, которое должно расти вместе с человеком.

Мы всегда закладываем сильную базу: качественные напольные материалы, которые выдержат и скутер, и каблуки через десять лет. Скрытые розетки под будущую технику.

Сценарии света, которые легко перестроить. Шумоизоляция. Двери, которые открываются туда, куда нужно. Всё это фундамент.

А поверх него то, что легко меняется: текстиль, акценты, мебель.

Мы всегда думаем: что будет в восьмом сезоне этого пространства?

Такой подход позволяет создавать детские комнаты, которые адаптируются без необходимости полностью менять интерьер каждые несколько лет.

Минимализм это не отсутствие всего. Это присутствие только нужного. В детской СитиБэй каждая деталь работает: форма, фактура, свет, пропорции. Нет визуального шума, есть визуальный комфорт.

Ребёнок не устаёт от пространства, он отдыхает в нём. И это, пожалуй, главное, чего мы добивались.

Детская в Ж К Велтон Тауэр построена на совершенно другой логике.

Если в проекте СитиБэй главным было ощущение спокойствия и мягкости, то здесь пространство более эмоциональное, игровое и сценарное. При этом интерьер не выглядит перегруженным: космическая тема раскрывается не через декор, а через архитектуру, свет, масштаб и индивидуальные решения.

Для меня immersive-подход — это не интерьер «про космос» с тематическими обоями и буквальными приёмами. Важно, чтобы сама идея была встроена в пространство: в конструкции, освещение, пропорции и атмосферу комнаты.

Ребёнку особенно важно ощущение собственного мира. Не просто комнаты, а пространства, где он может фантазировать, играть, исследовать и чувствовать себя главным героем происходящего.

Космическая тема в этом проекте появилась не случайно — она выросла из самого ребёнка. Точнее, из того, что мы увидели в его характере и интересах. Когда мы глубоко погрузились в жизнь семьи, стало понятно: здесь живёт человек, которого притягивает масштаб, бесконечность, ощущение чего-то большего, чем привычный мир вокруг.

Нам было важно не превратить интерьер в «космос ради космоса», а создать пространство, которое будет работать с воображением ребёнка, подталкивать его к исследованию, игре и ощущению собственного масштаба.

Мы хотели дать ему чувство: «Я управляю этим миром. Я — архитектор собственной вселенной».

Именно поэтому интерьер здесь работает не только как функциональная среда, но и как эмоциональный опыт. Ребёнок не просто живёт в комнате — он становится частью придуманного им мира.

Для меня experience-дизайн — это инструмент, благодаря которому интерьер перестаёт быть просто набором функций и начинает работать как полноценный сценарий восприятия среды и проживания в пространстве.

Звёздный потолок в этом проекте — не просто красивое решение, это часть общего сценария комнаты. Днём пространство воспринимается одним образом. Вечером, когда включается звёздное небо, — совершенно другим. Происходит переключение состояния, меняется атмосфера, и свет становится частью общей истории интерьера.

Сценарный свет позволяет пространству меняться в течение дня. Это часть сторителлинга. Он рассказывает историю вместе с архитектурой. Это и есть experience-дизайн: когда интерьер живёт, меняется, удивляет.

При этом experience-дизайн — это история не только про свет.

Кровать-космический корабль в этом проекте — это полноценный архитектурный объект, встроенный в общий сценарий пространства. Создавалась она достаточно быстро, как ни странно: две итерации в проектировании и одна небольшая корректировка в реализации. Когда есть доверие клиента, чёткое понимание бюджета и собственная экспертиза, решения рождаются точно.

Индивидуальные конструкции позволили объединить хранение, игровые сценарии и архитектурные решения в единое пространство. В этой детской шкаф, лестница, кровать, стеллаж или ниша для чтения воспринимаются не как отдельные предметы, а как части одной среды.

Мы никогда не рисуем красивые картинки ради картинок. Мы проектируем то, что действительно будет реализовано — с конкретными подрядчиками, материалами и пониманием стоимости. В этом и заключается работа полного цикла.

Я убеждён, что интерьер формирует эмоциональные воспоминания детства. И это, наверное, самое важное в нашей профессии.

У меня в детстве была двухъярусная кровать, и это был настоящий космос. Я закрывал ярусы одеялами, брал щегла и собаку, и мы отправлялись в путешествие. Я был мореплавателем, гонщиком, машинистом поезда.

Я до сих пор это помню. Не игрушки, не цвет стен, а само ощущение пространства.

Именно ради этого мы и работаем.

Современная детская может быть пространством впечатлений — не аттракционом и не декорацией, а местом, которое ребёнок потом будет помнить как неотъемлемую часть своего детства.

Я думаю, что через 5−10 лет детские комнаты станут ещё более персональными и архитектурными. Граница между «детским» и «взрослым» дизайном постепенно сотрётся — останется просто хороший интерьер, созданный для конкретного человека.

Технологии тоже войдут в пространство глубже, но не как набор гаджетов, а как часть среды: свет, звук, трансформируемые сценарии, работа с атмосферой и восприятием пространства.

И главное — всё больше родителей будут понимать, что детская — это инвестиция. Не в метры и не в эффектную картинку, а в человека.

При этом работа с детскими пространствами остаётся одной из самых сложных задач для дизайнера.

Потому что детство не черновик. Его не отредактируешь потом и не переделаешь через год. Ну разве что снесёшь всё и начнёшь заново — но ощущения уже останутся.

Поэтому мы и спорим с клиентами, и задаём неудобные вопросы, и не соглашаемся на «ну сделайте что-нибудь красивое». Красивое — это не профессия. Профессия — это когда пространство действительно попало в человека. Точно.

Я сам до сих пор не очень взрослый, если честно. Люблю приставки, слежу за кроссовками, могу залипнуть в Lego на час. Поэтому, когда проектирую детскую, не притворяюсь, что смотрю на неё со стороны. Я всегда мысленно внутри этого пространства.

Думаю: вот этому ребёнку здесь будет хорошо? Он захочет сюда возвращаться? Захочет звать сюда друзей? Если да — значит, мы всё сделали правильно.

А двухъярусную кровать с задёрнутыми одеялами и собакой внутри я помню до сих пор. Не цвет стен и не мебель — именно ощущение того пространства.

Наверное, именно это и отличает настоящий дизайн.



Приглашаем познакомиться с другими проектами Виталия Шепарда и дизайн-бюро HLSTUDIO в экспертном профиле на ForDecor.

А чтобы не пропустить новые материалы о современной архитектуре и интерьерных решениях — подписывайтесь на наш журнал.