Пока я считаю этот проект главным из всех в Таллине.

Когда мне предложили заняться этим пространством, я одновременно удивился, обрадовался и немного испугался. Обычно я работаю с жилыми интерьерами — частными домами и квартирами, а здесь речь шла о театре. К тому же это был мой первый большой проект в Таллине: я недавно переехал в город и понимал, что такой объект — редкая возможность заявить о себе в новой профессиональной среде.

Сегодня я называю этот проект главным сразу по нескольким причинам. Во-первых, это большой объект, выходящий за рамки привычного для меня масштаба. Во-вторых, здесь — пусть и не сразу — сложился хороший контакт и с заказчиками, и с ремонтной бригадой. И главное: итоговый результат довольно точно показывает и мой почерк, и мои профессиональные возможности. Даже несмотря на то, что реализованный интерьер не во всём совпал с первоначальным проектом — об этом я ещё расскажу.

Всегда хочется, чтобы процесс проектирования и реализации таких знаковых объектов складывался легко, однако в данном случае всё получилось не сразу — только со второго раза удалось найти общий язык с заказчиками.

Мне не хочется писать про «идеальные отношения», «идеальный интерьер» или «идеальных заказчиков». Такое бывает редко — и, если честно, в жизни всё обычно сложнее и интереснее. Любой большой проект — это живой процесс, в котором многое зависит от обстоятельств, сроков и того, насколько быстро люди начинают слышать друг друга. Даже при самом профессиональном подходе всё предусмотреть невозможно — и в этом, наверное, и есть честность любой настоящей истории о работе.

Поэтому мой главный принцип в работе с заказчиком — грамотно выстроенная база: договор и все сопутствующие документы. Но одних документов недостаточно. Не менее важно уметь спокойно и чётко проговорить всё на старте: этапы работы, оплату, сроки, возможные корректировки. Чем больше нюансов понятны обеим сторонам в самом начале, тем меньше сложностей возникает по ходу проекта. Соответственно, и путь к результату становится проще, и сам результат — более предсказуемым.

В этом случае ситуация изначально была непростой: проект был нужен буквально «вчера». Помещение находилось в аренде и должно было как можно скорее начать окупаться, а строители уже были готовы выходить на объект. Не самая комфортная стартовая ситуация — и для заказчиков, и для меня. Я прекрасно понимал их логику: когда у тебя такой объект, хочется как можно скорее увидеть результат и запустить его в работу. В таких условиях особенно важно слышать друг друга, быстро принимать решения и держать общий ритм.

Клиенты нашли меня через местную эстонскую платформу, аналог российского Profi.ru. Мы договорились о стоимости, обсудили очень сжатые сроки — я был готов пойти на уступки, потому что проект казался мне действительно важным и интересным, — согласовали этапы проектирования.

Строители ждали чертежей, по которым можно было начинать работу. Заказчики — визуализаций, чтобы понять, каким всё будет в итоге. Но параллельно эти процессы не делаются.

Чтобы не тормозить проект, я сосредоточился на чертежах, параллельно обсуждая с заказчиками основные концептуальные решения. На тот момент мне казалось, что это правильный путь. Но примерно через месяц — пока строители занимались черновыми работами — стало понятно, что всем хочется большей определённости. В какой-то момент заказчики решили взять паузу.

Наверное, в таких ситуациях всё зависит от того, насколько сам проект для тебя важен. Для меня он действительно много значил. И я вполне понимал заказчиков: объект сложный, затратный, с очень амбициозной идеей — естественно, им хотелось быть уверенными в результате. Поэтому, когда спустя пару месяцев они вернулись, я с радостью продолжил работу.

Думаю, решающим оказалось то, что у нас было одно общее желание — сделать исключительное место с роскошной и притягательной атмосферой.

Этот театр — не обычный. Здесь нет классических постановок, многорядного зрительного зала и гардеробщицы в фойе — фойе в привычном смысле здесь тоже нет. Это пространство другого формата: театр-бутик, где спектакль разворачивается почти на расстоянии вытянутой руки.

Здесь вы смотрите постановку за столиком, с напитками и закусками. Всё очень изысканно, камерно, стильно и атмосферно. К каждому представлению — особый подход: здесь рассказывают истории реальных людей, облечённые в метафоричную форму — от драмы до мюзикла, от кабаре до моноспектакля. И за счёт такой близости эффект узнавания себя в героях, мне кажется, гораздо сильнее, чем в классическом театре.

Попадая внутрь, человек сразу чувствует себя избранным — в хорошем смысле этого слова. Именно статусность и роскошь были заявлены как главный девиз интерьера. Поэтому здесь почти невольно начинаешь соответствовать пространству — вплоть до того, что меняется осанка.

Уже в холле ты как будто приобщаешься к атмосфере этого места, становишься в ней своим. И происходит это прежде всего за счёт окружения: оно даёт ощущение причастности к чему-то изысканному. Плюс появляется очень важное чувство предвкушения: а что ждёт меня за занавесом, который отделяет холл от основного пространства?

О том, как именно интерьер работает на этот сценарий и поддерживает атмосферу театра, расскажу дальше.

Само пространство изначально совсем не было приспособлено под такой специфический формат. Это 360 квадратных метров бывшего ночного клуба в абсолютно урбанистическом стиле — неслучайно он раньше назывался Urban Bar.

Пространство расположено на первом этаже отеля: потолки здесь не самые высокие, под ними проходит большое количество коммуникаций, а часть инженерных систем и вовсе тянется с верхних этажей в подвал прямо через это помещение. Всё это, конечно, сильно ограничивало возможности работы с объёмом и восприятием пространства.

При этом заявленный стиль театра-бутика — ар-деко. А это направление со своими законами: ему важны пропорции, ритм, архитектурная выразительность, ощущение цельности. Поэтому было понятно сразу: сделать здесь ар-деко в чистом виде на сто процентов просто невозможно. Исходная архитектура слишком сильно влияла на будущий интерьер.

Но я люблю такие вызовы. Я всегда говорю: чистый стиль интерьеру противопоказан — он быстро надоедает. Поэтому эклектика, смешение стилей, для меня — самый живой и интересный путь. И чем дальше друг от друга находятся стили, которые ты соединяешь, тем неожиданнее и выразительнее получается результат.

В этом проекте никуда нельзя было уйти от кирпичных стен, труб под потолком и общей урбанистической природы пространства. Сама архитектура диктовала свои правила. Поэтому задача была не бороться с этим фоном, а встроить в него другую интонацию — более изысканную, театральную, чувственную.

Мы включили в пространство элементы ар-деко: зеркала, светильники, бархатные драпировки, золотые детали, мягкую мебель — и оно заиграло совершенно по-другому. Теперь, приходя туда, вы словно погружаетесь в атмосферу 20−30-х годов XX века. Конечно, это не буквальная стилизация, а скорее настроение, отсылка, образ.

Но любой образ складывается не только из идеи, но и из возможностей, которые есть у проекта на конкретном этапе. Здесь многое приходилось выстраивать очень точно — с учётом архитектуры помещения и бюджета, с которым мы работали.

В таких случаях я всегда стараюсь делить элементы на главные и второстепенные. Есть вещи, без которых пространство просто не состоится, а есть то, что можно упростить, отложить или вовсе убрать. Особенно если речь идёт о месте, которое должно создавать особую атмосферу — а в театре-бутике, да ещё и с отсылкой к ар-деко, визуальная составляющая играет огромную роль.

Поэтому компромиссов, конечно, было много. Но в целом образ всё равно получился — пусть и через большое количество промежуточных решений. И меня радует, что заказчики не отпустили саму идею: со временем они хотят привести пространство ближе к тем решениям, которые были заложены в проекте изначально.

Среди вещей, которыми я никогда не жертвую прежде всего то, что сложно или невозможно заменить позже. И, конечно, знаковые элементы интерьера, которые создают нужный образ и атмосферу. Обо всем остальном можно «договориться» и с заказчиками, и с самим собой — с внутренним перфекционистом (а он у меня очень силен).

Здесь, пожалуй, прежде всего стоит говорить о технологической стороне, а не о декоре. Всё-таки это театр, и его главная задача — не просто производить впечатление, а работать как пространство для действия.

Поэтому, помимо всех ограничений, которые законодательство накладывает на общественные интерьеры, нужно было продумать массу вещей: насколько хорошо будет видна сцена с самого дальнего ряда или сбоку, как будет работать театральный свет и звук, какие материалы подойдут для сцены и зала, как устроить занавес и специальные конструкции. Чтобы зрителю было комфортно, мы, например, сделали ряд ступенчатых подиумов — фактически небольшой амфитеатр.

Многое приходилось изучать буквально на ходу. В этом проекте было важно не просто создать красивую оболочку, а собрать пространство, которое живёт по определённым законам.

Я понял, что «интерьер состоялся», в тот момент, когда на подиумах и в других зонах появилась мебель — диваны, кресла, столики. Когда зал впервые стало можно назвать зрительным — то есть выполняющим ту функцию, ради которой всё и затевалось.

Всё остальное уже было дополнением: важным, работающим на образ, но не главным. Главным стало ощущение, что пространство наконец заработало именно так, как было задумано.

В итоге всё сложилось. Новый опыт, проверка себя и результат, которым я горжусь.

Самым неожиданным в работе над этим объектом стало даже не его назначение — как я уже говорил, непривычное для меня, — а сам масштаб вызова и то, как идея постепенно становилась реальностью.

Сама тема, пространство, сжатые сроки, работа в новой для меня стране, где я только начинаю разбираться в местном рынке — всё это требовало очень быстрой адаптации. И, наверное, главное открытие этого проекта для меня — в том, что я смог.

Не то чтобы я в себе сомневался — я никогда не берусь за объект, если не уверен, что справлюсь. Но определённый мандраж, конечно, был. И это как раз тот случай, когда волнение не тормозит, а, наоборот, собирает и заставляет двигаться вперёд.

По сути, всему приходилось учиться в очень быстром темпе: разбираться в новых технологиях, параллельно изучать рынок, выпускать проектную документацию, координировать процессы и общаться с подрядчиками из разных стран. Например, занавес для этого театра приехал из Австрии.

И то, что получилось в итоге, действительно очень круто. Это не только моё мнение, но и мнение заказчиков, и посетителей. Как мне говорили, все, кто сюда приходит, остаются под впечатлением. А разве не к такому эффекту мы в итоге и стремимся? Конечно, к такому.

В Таллинне есть несколько театров, но такого пространства больше нет. И дело не только в формате. Сюда приходят не просто на спектакль, а за особой атмосферой — ощущением закрытого, почти привилегированного клуба «для своих», даже если на самом деле вы никого здесь не знаете.

Я сам уже был на двух представлениях — на самом первом, премьерном, и ещё на одном позже. И, конечно, помимо того, что происходило на сцене, я всё время поглядывал на зрителей: как они ведут себя в этом пространстве, как реагируют на него, насколько им здесь комфортно.

И мне всё нравилось. Было очень приятно видеть, что люди действительно расслабляются, включаются в происходящее, чувствуют себя здесь естественно. Для меня это, наверное, и есть главный результат: пространство работает именно так, как было задумано.

И я действительно горжусь тем, что приложил к этому руку.

Если вам интересны интерьеры с характером, в которых за эстетикой всегда стоит глубокая работа с пространством, загляните в экспертный профиль Павла Соболева.

Подписывайтесь на журнал ForDecor — мы рассказываем о проектах, которые вдохновляют.